Гейна

Светлая память Гейне.

Светлая память Гейне

Гейна, родная! Ті уже два года на Радужке. А у меня сегодня первая тяжкая годовщина. Сегодня ровно год, как я покинул Землю, которую так любил, и маму, которая любила меня больше жизни. Год, как я пришел к вам на Радужку.
Мне очень-очень грустно. Я не хотел бы, чтобы маме было так больно. В этот грустный-грустный день приглашаю тебя к себе.
Еще зимой мама заказала мне памятник – мою скульптуру. Делал ее известный скульптор из Латвии Дмитрий Якимчук, один из немногих, кто умеет и любит ваять скульптуры котек, и собачек, и всех других живых существ. А сейчас мама меня гранитного установила – сама, своими руками. Я теперь стою там, где был с мамой трижды – на утесе, что расположен на отроге горы Чорна Рипа.
Это очень-очень красивое место. Там я всегда оживлялся и много бегал, гонялся за мамиными ногами и делал вид, что ловлю мышей. Самым лучшим временем были сумерки, я так их любил! В сумерках каждый звук становился волшебным, он манил и зачаровывал. Мама меня иногда называла сумеречным котом. А потом, когда возвращался домой, я рассказывал обо всем этом друзьям, а они не верили, что такое может быть.
Скала, где меня поселила мама, находится в месте пересечения трех областей Украины: Львовской, Закарпатской и Ивано-Франковской. Чтобы к ней прийти, надо подняться от местечка под названием Славське (горный курорт) на одну из наибольших вершин Карпат – гору Пысану (в переводе на русский – Писанная гора). Подниматься можно подъемником – целых 40 минут! Или идти пешком до ее вершины около 10 километров. А далее от Пысаной идти по хребту Бескид около 20 километров. Мама прошла этот путь, как мы проходили с ней раньше. И, как тогда, она несла меня, гранитного, в рюкзачке. Только не в моем маленьком – его она хранит, а в настоящем большом рюкзаке. Но я снова был у нее на руках!
Если от этой скалы идти спускаться далее по очень-очень крутому спуску (градусов 70, наверное, когда там поднимаешься, то моментами приходится даже руками цепляться, фактически ползешь вверх, а не идешь), то придешь на самое красивое место на Земле – на поляну, на которой нет времени. Там очень тихо и тепло, там все зелено и пение птиц не нарушает блаженной тишины этой поляны, птичьи песни – ее составляющая. Мы были там впервые в 2005 году. Потом в апреле 2006, когда шли сквозь снега, чтобы дойти до этого рая. Последний раз, в августе 2007, мы провели там целую неделю. Мы были очень счастливы. Счастливы как птица в полете, как песня, которую поют, как звезда, дарящая свет. Так счастливы, как не было никогда ранее, и не будет уже никогда
Сейчас, когда мама пришла на эту полянку, она застала все точно таким, каким оно было тогда – когда я еще был не гранитный, а теплый, пушистый и живой. Дрова, приготовленные нами для костра, не тронутым лежали на том же месте. И тряпочки, которые мы оставили там, под елочкой, еще в 2005-м, лежали все там же. И даже сено, подстеленное тогда, в 2005-м, под палатку, совсем не истлело. Там нет времени. Там земля хранит следы моих лапок. Там поселилось наше счастье. Навсегда.

Я стою и смотрю прямо на эту полянку: она находится далеко внизу от моей скалы, в 3-х километрах, но мне ее видно. И меня видно с нее, если посмотреть в бинокль. Мне видны восход и закат, и целый мир вокруг.
А когда я гранитный был уже установлен, в небе родился новый месяц. И вдруг зацвело дерево, похожее на японскую икебану, - дерево, которое мама называет моим именем потому, что мы всегда при подъеме на Бескиды останавливались возле него. В этот раз мама застала мое деревце почти засохшим, когда несла меня к моему новому жилью. А когда возвращалась, оно уже весело зеленело.
Чтобы поселить меня каменного в моем новом уютном домике мама вдвоем с Виталиком, моим братишкой (он так себя называл и называет), а ее племянником, подняла на скалу камень весом где-то 35-40 килограммов (потому что наверху нужного камушка, на котором мне было бы удобно, не нашлось). А на этот камушек они и усадили меня.
Место, где я теперь нахожусь, очень уютное, мягонькое и все поросло красивыми ягодками, которые называются по-карпатски яфинами. С двух сторон оно закрыто деревьями, что растут на склоне скалы, снизу меня не увидеть – закрывают крутые склоны горы. Меня можно увидеть только с очень большого расстояния – с других гор в бинокль. Или – только преодолев все крутющие подъемы и взобравшись на саму гору. Так что никто просто любопытный меня не увидит. Увидит только путник, прошедший Путь. Мама так хотела – чтобы мне никто не нанес вреда.
Да что рассказывать, я тебе все сейчас покажу.